Вопреки страстным уверениям профессиональных израильских экскурсоводов, которые сами на палестинские территории носа не кажут, мирным путешественникам там бояться особенно нечего. Во всяком случае, в рождественскую ночь посреди города Бет-Лехема, иначе — Вифлеема. К тому же на сей раз впервые после пяти лет интифады власти Палестинской автономии пошли на некоторые компромиссы. И даже сами приглашали паломников в Вифлеем, гарантируя им безопасность…
Надо сказать, они сдержали слово. Даже, пожалуй, перестарались: по количеству металлоискателей, молодых людей в зеленой форме и с овчарками местный храм превзошел в ту ночь даже аэропорт имени Бен-Гуриона.
Церковь Рождества Христова, возле которой столпился народ, — единственно подлинная византийская церковь на всей Святой Земле. Видимо, из уважения к одному из самых священных событий христианской истории ее пощадили и арабы, и персы (один из волхвов на фасаде, по счастью, «оказался» в персидской одежде), и даже крестоносцы, имевшие обыкновение отстраивать все встречные греческие храмы на свой лад. Конечно, на обетованной земле не могли не «отметиться» и католики — францисканское аббатство примыкает к православному святилищу стена к стене. Внутри помещения сообщаются, что, как, увы, повсюду в Палестине, порождает нескончаемые тяжбы и споры. Так вышло и теперь: греки, чей алтарь находится как раз над гротом Рождества, запретили монахам ордена Святого Франциска заступать на их территорию в ночь с 24 на 25 декабря 2005 года. Точнее, не то чтобы категорически запретили, а ждали, когда их хорошенько попросят. Духовные чада Папы Римского, однако, проявили характер и решили обойти строптивых соседей. «Обойти» — в буквальном смысле. Дело в том, что к входу в грот примыкает еще и армянский придел. С армянами договориться удалось, и теперь католикам предстояло добираться замысловатым маршрутом по старинному подземному коридору к ним, а уже оттуда — в пещеру. Правда, выйти из нее с другой стороны им было нельзя, так что всей колонне придется у Христовых ясель разворачиваться назад. К этому многотрудному походу и собирались присоединиться мы с фотографом Александром Сориным.
Часы на башне аббатства показывали 23.00, дождь густел, угрожая превратиться в снег. Густела и толпа, прирастая зонтиками, наречиями, цветами кожи, возрастами, темпераментами. Прямо позади меня образовался многорасовый хор под управлением негритянской четверки, скорее всего, заезжего квартета соул-музыкантов. Благообразные британские пенсионерки и дисциплинированный «взвод» немецких туристов, влюбленная пара мулатов и стайка белесых финнов — все мученики очереди охотно теснились к ним, очевидно, не желая, чтоб естественное раздражение из-за холода и неразберихи подавило чувство умиления перед Тайной. Мелодия Jingle Bells сменялась трогательным испанским гимном «Младенец Иисус», немецкое Tannenbaum моими стараниями переходило в сольное «В лесу родилась елочка». Тем временем палестинские телевизионщики перетаскивали через древнюю базальтовую ограду аппаратуру, а также — по чьей-то просьбе — старушку в инвалидной коляске. Откуда-то сверху послышался глуховатый перезвон колоколов. Из-за угла донесся вой сирены, и секунду спустя показался кортеж, сверкающий сигнальными огнями, как инопланетная космическая станция, — на рождественскую мессу прибыл глава Палестинской автономии Махмуд Аббас.
А Сорин вдруг задумчиво заметил: «Ты знаешь… у них тут у всех какие-то билеты». В самом деле, у разноплеменных очередников обнаружились намокшие красно-белые бумажки. У нас же ничего подобного не имелось. «Ерунда, — бодро возразил я. — Кто может выдать билет на встречу с Богом?» Однако в душе сам себе не очень поверил, и мы договорились на всякий случай просачиваться к Богу поодиночке… Разошлись. И вскоре с нижней ступеньки лестницы, ведущей к последнему контрольному пункту, я заметил, как оранжевая куртка моего товарища, промелькнув под дулами арабских автоматов, скрылась внутри храма. А меня… «стража не пустила во дворец». С лаконичным: «Нет билета — нет прохода!» — усатый сержант выпихнул меня плечом куда-то вбок, и я оказался вплотную прижатым к стене.
Пусть читателям, начисто лишенным сентиментальных или мистических чувств, мои переживания покажутся смешными, но я ощутил ужас, горе и отчаяние: видно, Дева Мария не хочет допустить меня на Рождество своего Сына… Впав в скорбную апатию, я побрел вдоль каменной кладки. И тут неожиданно увидел узкую дыру в стене, у самой земли. В глубине виднелся слабый луч света. Выбора не было — нырнул. И совершенно беспрепятственно попал в старую византийскую церковь — ту самую, в которую не желали допускать католиков. Вот высокий алтарь с иконой Владычицы Небесной, вот позади него — крутая лесенка, ведущая куда-то в подпол. Если б не десятки свечей, поставленных у первой ступеньки, никто бы ее и не заметил. А там, внизу, в гроте, — то, к чему все и стремились: Вифлеемская звезда на широком теплом камне, где появился на свет Сын Человеческий, и ясли, где Он лежал спеленутый. Народу в церкви пока совсем немного: ведь до греческого Рождества еще две недели. Откуда-то из левого крыла храма раздается приглушенное пение. Следуя на звук, добираюсь до площадки с выломанным во внутренней стене проемом: сквозь него видно, что происходит в соседнем католическом храме. Там зал залит рассеянным светом, над головами тысяч людей снуют телекамеры. По «мою» сторону на площадке тоже тесно: тут сгрудились те, кто отмечает праздник сегодня и кому, видимо, не повезло так же, как и мне. Мы стоим, не замечая хода времени. Пролетает час, другой. Наконец со стороны католической процессии раздается детский плач.
«Господь родился!» — оборачивается ко мне седой испанец, на глазах у него слезы. Почему-то в русской традиции не принято говорить друг другу: «Господь родился» на Рождество, но мне приятно, и я, не будучи набожным человеком, взволнован. Хорошо находиться среди своих — среди людей, со всех концов света собравшихся по одному и тому же радостному поводу. Даже на лице скептика Сорина, который появляется в этот момент у Пещеры вместе с процессией францисканцев, — некое подобие торжества. Впереди шествуют «волхвы» с посохами и почему-то в турецких фесках, далее — монахи в черных сутанах с тремя узлами на поясе (они символизируют три обета: безбрачия, целомудрия и послушания), затем — сам латинский патриарх Иерусалима и, наконец, все желающие.
Красиво. Да, хорошо, что есть на земле это место. Ведь скольким обстоятельствам пришлось совпасть, чтобы исполнилось пророчество и Иисус появился на свет именно в Вифлееме: и Квиринию, римскому легату Сирии, взбрело в голову именно под роды Марии объявить перепись израильского населения, при которой регистрировали каждого в пункте, откуда за тысячу лет до того вышли его предки. И «не было им места в гостинице», а потому возникла нужда в теплом гроте. И звезда взошла, и волхвы по ней узнали место, куда им надлежит идти на поклон с дарами…
…А теперь почему бы не вспомнить, что мы «взрослые люди», и взглянуть на обстоятельства Рождества Христова трезво, допуская, что в новозаветных рассказах, как во всяких других, встречаются неточности? Тем более что нельзя не заметить, насколько самих евангелистов заботит соответствие их повествования древним пророчествам. То и дело они напоминают читателю, что все сказанное в Писании о Мессии исполнилось в Иисусе. Ведь ранние христиане были правоверными иудеями — только в отличие от большинства своих соплеменников они полагали, что Спаситель Израиля уже приходил… Вот и рождественская история в изложении Луки (ни Марк, ни Иоанн, кстати, ничего не сообщают о появлении Христа в гроте под Иерусалимом) подозрительно рифмуется с известным каждому иудею речением. «И ты Вифлеем… из тебя произойдет Мне Тот, Который должен быть Владыкою», — говорил Бог устами пророка Михея.
Дороги Сына Человеческого
Большая часть земной жизни Иисуса прошла на территории нынешнего Израиля. Однако случалось Ему и покидать пределы этой земли, так что путешественник Нового времени, оформив после серьезных проверок израильскую визу, не сможет пройти весь путь Господа от Вифлеема до Голгофы.
Если пользоваться в качестве путеводителя только христианскими текстами и отбросить всякие исторические курьезы о путешествиях Назарянина в Индию (жители кашмирского Сринагара, представьте, даже покажут вам Его могилу) и Японию, получится, как видно на этой карте, что впервые Сын Человеческий пересек границу Израиля в младенчестве. Спасаясь от преследований Ирода Великого, приказавшего, как известно, уничтожить в Вифлееме детей мужского пола, Святое семейство через Синайский полуостров попало в Египет. В отличие от канонических Евангелий апокрифические сказания ярко живописуют эту дорогу, на которой розы расцветали там, где ступала маленькая ножка. Коптская конфессия по сей день чтит на родине фараонов некоторые места, по преданию, связанные с теми событиями: древний городок Басту (греч. Бубастис), где перед Ним пали языческие идолы, в частности изображения местной богини-кошки Бастет, далее — Вади-Натрун, Матарию, в которой Спаситель превратил затхлую воду источника в свежую… Эти и многие другие пункты с давних пор отмечены церквями и монастырями.
Потом — продолжает евангелист Матфей — «Ангел Господень во сне является Иосифу в Египте и говорит: встань, возьми Младенца и Матерь Его и иди в землю Израилеву, ибо умерли искавшие души Младенца». И вот наступил галилейский, самый долгий период Его земного существования, в продолжение которого он прославился как проповедник и целитель. При этом пространство Его многолетней деятельности оставалось невелико: окрестности Назарета, берега Галилейского моря и Филиппова тетрархия до современной горы Хермон и Баниаса (Кесарии Филипповой) на северо-востоке, где «пришед же в страны Кесарии Филипповой, Иисус спрашивал учеников Своих: за кого люди почитают Меня, Сына Человеческого?» И когда Петр ответил ему: «Ты — Христос, Сын Бога Живого», тогда Иисус сказал ему: « …ты — Петр, и на сем камне Я создам Церковь Мою, и врата ада не одолеют ее; И дам тебе ключи Царства Небесного; и что свяжешь на земле, то будет связано на небесах; и что разрешишь на земле, то будет разрешено на небесах».
Впрочем, однажды Христос был и в далеком «походе»: он посетил языческие финикийские окрестности Сидона и Тира — земли нынешнего Ливана, где исцелил от бесов дочь одной хананеянки. Заходил Иисус и в Западную Иорданию, когда следовал на паломничество в Иерусалим. Бывал, вероятно, в юго-западной Сирии.
Таким образом, круг Его странствий ограничивается пятью государствами XXI столетия. Совсем немного, по нашим меркам, да и по тогдашним тоже. Известно, что жители Римской империи путешествовали на большие расстояния.
В Его представлениях мир разделялся на многие враждебные царства, сопоставимые могуществом с областью того же Ирода Антипы, и это в то время, когда держава цезарей уже распространила свою власть на все Средиземноморье.